Пятница, 09 Декабря 2016, 13:34

ЮРИДИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ

адвоката Дмитрия Тодорова

г.Одесса ул. Малая Арнаутская, 4

Главная страница |
Главная » Дела адвоката » Уголовные дела » Хулиганство и грабеж (2006 год)


Судебные дебаты

Из показаний всех участников по делу: обвиняемых, потерпевших, а также свидетелей, однозначно следует, что:

1.       причиной совершения вышеуказанных действий является оскорбление, нанесенное потерпевшими Кравцовой

2.       мотивом - защита Кравцовой

3.       умыслом - наказание потерпевших за оскорбление Кравцовой.


 ГРАБЕЖ:

 Умыслом хищения (грабежа), при всех прочих условиях, является психическое отношение к правовому состоянию вещи, т.е. осознание того, что она чужая.

Умыслом моих подзащитных, при всех прочих условиях, явилось психическое отношение к потерпевшим, как нарушителям прав другого лица, т.е. нарушителям закона.

Все действия моих подзащитных охватываются единым умыслом – восстановлением справедливости (законности) в их собственном разумении и в порядке установленном ими самими.

Действия моих подзащитных направлены против авторитета органов государственной власти (Раздел ХV Уголовного Кодекса Украины), суть которых заключается в том, что они взяли на себя функции органов правопорядка: провели следствие, установили виновных в нарушении прав девушки, вынесли приговор и исполнили его.

Таким образом, в действиях моих подзащитных усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного ст. 356УК Украины, т.е. самоуправство.

 В части завладения телефонами, показания потерпевших и показания обвиняемых различаются только в мотиве завладения.

 1. Обвиняемые утверждают, что завладели телефонами не с целью их присвоения, а с целью понуждения потерпевших купить оскорбленной девушке цветы, после чего они намерены были вернуть потерпевшим телефоны.

Потерпевшие же утверждают, что обвиняемые завладели телефонами с целью компенсации.

Показания моих подзащитных косвенно подтверждаются всеми потерпевшими, т.к. они подтвердили, что обвиняемые поставили перед ними условие купить назавтра девушке цветы. В связи с этим, в действиях моих подзащитных отсутствует состав грабежа.

 2. Даже, если допустить, что мои подзащитные завладели телефонами по мотивам компенсации, причем независимо какой компенсации, это не грабеж, т.к. речь идет не о психическом отношении к вещи, а о психическом отношении к потерпевшим, о том, что потерпевшие своим поведением побудили их к каким-то действиям.

Само понятие «компенсация», как вообще, так и в трактовке потерпевших, означает возмещение, восстановление чего-то нарушенного.

Таким образом, из показаний самих потерпевших следует, что мотивом всех действий моих подзащитных было наказание потерпевших, т.е. самоуправство – наведение справедливости и законности по своему собственному усмотрению.

Дополнительным доказательством этого является также то, что все потерпевшие пояснили, что на их вопрос: когда они получат свои телефоны, обвиняемые, якобы им сказали, что телефоны им купит Костадин, который также участвовал в нанесении оскорбления девушке, но остался ненаказанным, т.к. отсутствовал, когда обвиняемые пришли в общежитие для разбирательства.

Все это говорит о том, что все действия моих подзащитных, в том числе и завладение телефонами, носили характер наказания и именно так воспринимались и потерпевшими

В соответствии с ч.2 ст.11УК Украины не являются преступлением действия, которые формально содержат в себе признаки преступления, но в силу своей малозначительности, не составляют общественной опасности.

Действия моих подзащитных формально содержат в себе признаки преступления, предусмотренного ст.186УК Украины, но в силу своих мотивов не несут в себе такую же высокую степень опасности для общества как грабеж и потому не могут квалифицироваться как грабеж.

Очевидно, что степень общественной опасности действий моих подзащитных – наказание потерпевших за нарушение ими прав другого лица, значительно ниже общественной опасности грабежа.

 Самоуправство, также как и грабеж, предполагает нарушение прав собственника. В понятие нарушение прав собственника входит и завладение, например, телефонами.

Разница между завладением чужим имуществом при грабеже и самоуправстве в направленности умысла обвиняемого, целях и мотивах таких действий.

При грабеже действия обвиняемого по завладению имуществом направлены на нарушение прав собственности независимо от личности потерпевшего, а при самоуправстве действия обвиняемого по завладению имуществом направлены на потерпевшего, т.е. на конкретное лицо в силу его какого-то поведения, т.е. действия обвиняемого, в этом случае, являются реакцией на поведение потерпевшего.

При грабеже потерпевший для обвиняемого является обезличенным – его интересует только вещь. При самоуправстве вещь интересует обвиняемого только потому, что она принадлежит именно этому потерпевшему. В силу этого степень завладения чужим имуществом при грабеже и самоуправстве разная. Грабеж более опасен, т.к. направлен на неограниченное количество лиц независимо от их поведения, а самоуправство направлено только на конкретное лицо и только в связи с его поведением, которое обвиняемым небезосновательно оценивается как противоправное.

 

ХУЛИГАНСТВО:

Общеизвестно, что для хулиганства характерно:

по причине - беспричинность, по мотиву - неуважение к обществу, по умыслу – нарушение общественного порядка, что полностью противоречит фактическим.

 1. В обвинении нет ни слова о том, какой общественный порядок нарушили мои подзащитные.

Общественный порядок – это общепринятый порядок поведения в обществе, нарушение которого образует состав хулиганства. Общественный порядок – это  обычные, общепринятые, на уровне морали, правила поведения.

Обычными, общепринятыми правилами поведения, т.е. общественным порядком, при оскорблении одного человека другим, является принесение извинения оскорбившим оскорбленному. Что касается женщины, общественный порядок не только не исключает, а напротив, допускает извинение мужчины перед женщиной на коленях.

Извинение – это не только одно из правил поведения, но и одна из форм воспитательного характера, установленная законодательно, за нарушение закона (например: ст.241 КоАП Украины).

Из действий моих подзащитных следует, что они не нарушали, а восстанавливали общественный порядок. Другое дело, что они восстанавливали его самоуправно, но на это есть своя ответственность (ст.356УК Украины). Понуждение к восстановлению общественного порядка лицами, не уполномоченными на такое принуждение – это ни что иное, как преступление против авторитета органов власти, т.е. самоуправство.

 2.  Из обвинения не усматривается в чем заключается особая дерзость в действиях моих подзащитных. 

 Вероятно, если бы они заставили потерпевших просить извинения стоя, то это было бы просто дерзость, а так как заставили просить извинения на коленях, то это и есть особая дерзость.

 3. В обвинении не указано в чем заключается исключительный цинизм.

 Извинение стоя – это цинизм, а на коленях – исключительный цинизм?

Мои подзащитные обвиняются в том, что грубо нарушая общественный порядок (1), выражая явное неуважение к обществу (2), действуя с особой дерзостью (3), и исключительным цинизмом (4), выразившимися в том что:

1.      завели потерпевших в комнату №544

2.      игнорируя существующие в общество правила поведения (не указано какие, хотя, если они существуют, то имеют хотя бы название и потому могут быть указаны, а если не указаны то, во-первых, неизвестно существуют ли такие правила, а во-вторых, если и существуют, то в чем они выражаются, т.е. какие именно общественные правила поведения нарушены)

3.      заставили потерпевших стать на колени и просить прощения.

 Таким образом, даже если исходить из простой арифметики, обвинением указано 4 признака состава преступления, а действий, образующих это состав - всего три. Следовательно, одного из признаков состава преступления в действиях моих подзащитных нет.

 Если одно из трех действий, указанных в обвинении, разделить на два действия:

  1. заставили потерпевших стать на колени
  2. и просить прощения,

то остается не выясненным, какое из этих действий является особой дерзостью, а какое исключительным цинизмом.

Кроме того, из обвинения ясно, что одним из действий моих подзащитных, образующих состав преступления в виде хулиганства, является то, что они завели потерпевших в комнату №544, но неясно чем это действие является: просто нарушением общественного порядка, грубым нарушением общественного порядка (1), явным неуважение к обществу (2), особой дерзостью (3), или исключительным цинизмом (4)?

  Квалификация обвинением действий моих подзащитных прямо противоречит установленному обвинением мотиву действий моих подзащитных.

 Следствием установлен мотив всех действий моих подзащитных – защита Кравцовой, в связи с оскорблением ее потерпевшими, однако, установив истинный мотив, обвинение считает его надуманным, указывая, что грабеж совершался под предлогом оскорбления, а хулиганство якобы в связи с оскорблением.

Вывод о том, что защита Кравцовой является надуманным мотивом всех действий моих подзащитных, прямо противоречит материалам дела, которыми бесспорно установлено, что реальным мотивом действий моих подзащитных является именно защита Кравцовой.

Для того, что бы расценивать мотив защиты Кравцовой, как надуманный, следует доказать отсутствие факта оскорбления Кравцовой потерпевшими, иначе – это надуманный мотив обвинения о том, что мотив моих подзащитных надуманный.

 В соответствии с п.2 ст. 64УПК Украины мотив преступления подлежит обязательному доказыванию.

При отсутствии элемента, который подлежит обязательному доказыванию, преступление является недоказанным.

Мои подзащитные утверждают, причем небезосновательно, что мотивом их действий было оскорбление Кравцовой, в связи с чем, для доказанности совершения вменяемых им преступлений следует доказать, что оскорбления Кравцовой не было.

 Обвинением не принято никаких мер для установления истинного мотива действий моих подзащитных, т.к. не дана оценка действиям потерпевших, хотя действия обвиняемых являются следствием именно действий потерпевших, что обвинением не опровергается, а напротив подтверждается.

  1. Согласно ч.1 ст.303 Гражданского Кодекса Украины дневник физического лица является его собственностью.

 Личный дневник отличается от простой и чистой тетради тем, что в нем содержатся мысли и откровения лица, которое вело этот дневник, т.е. это совершенно иная вещь, чем просто тетрадь. В связи с этим стоимость дневника не равна розничной стоимости чистой тетради, которая состоит из бумаги и затрат на ее производство, а равна стоимости, за которую лицо, ведущее дневник, согласилось бы разгласить сведения, изложенные в нем. Это соответствует и умыслу лица, похищающего дневник, т.к. он похищает его не как чистую тетрадь, а именно как дневник, т.е. для ознакомления со сведениями, изложенными в нем, а значит и для использования этих сведений в своих корыстных целях.

Хищением дневника может быть причинен значительно больший ущерб собственнику дневника, чем хищением мобильного телефона. Имея сокровенную информацию о человеке, человеком можно управлять, а в некоторых случаях и уничтожить его в глазах других людей.

 Материалами дела установлено, что потерпевшие, по предварительному сговору между собой, тайно завладели чужим имуществом - дневником Кравцовой, в связи с чем в указанных действиях потерпевших содержатся признаки преступления, предусмотренного ч.2 ст.185УК Украины.

Кроме того, такую оценку следует дать и с целью соблюдения требований п.2 ст. 64УПК Украины в части доказывания мотивов преступлений, вменяемых моим подзащитным, а также с целью соблюдения требований ст.22 УПК Украины в части принятия всех мер для всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств по делу, соблюдение которых является гарантией правильной, т.е. законной и обоснованной квалификации действий того или иного лица.

 2. Если действия по наказанию потерпевших за неправомерное поведение, выразившиеся в завладении телефонами и понуждении просить извинения на коленях, являются тяжкими преступлениями, предусматривающими в общей сложности лишение свободы на срок до 12 лет, то почему завладение дневником и распространение сведений, изложенных в нем не является ни кражей, ни хулиганством при том, что ущерб от этого (психологический, моральный), нанесенный Кравцовой, является значительно большим, чем стоимость телефонов и ущерб от процедуры извинения на коленях?

 Разве действия потерпевших не являются:

- грубым нарушением общественного порядка, согласно которого не принято читать чужие письма (дневники), ознакомление с откровениями физического лица, которое оно излагает в своем личном дневнике и расчитывает на то, что они никому не станут известны?

- особой дерзостью – не просто ознакомление с содержанием дневника, а вырывание страниц из дневника?

- исключительным цинизмом – не просто ознакомление с содержимым дневника для собственного удовлетворения, а распространение сведений, изложенных в дневнике?

 Разве не совершены указанные действия потерпевшими беспричинно, по мотивам явного неуважения к обществу, т.е. по мотивам неуважения иных личностей, кроме своей личности, а также пренебрежения к частной жизни иных личностей?

 Разве не совершены указанные действия потерпевшими с целью оскорбления и унижения Кравцовой? Разве не обусловлены эти действия бравадой и чувством личного превосходства над людьми, в данном случае, над Кравцовой? Разве не присутствует в их действиях осознание, с одной стороны - своей исключительности, а с другой стороны - второсортности Кравцой?

 В отличии от действий моих подзащитных, которые обвинением квалифицированны как хулиганство, указанные действия потерпевших содержат в себе все признаки хулиганства в совокупности и, более того, однозначно являются беспричинными и свидетельствующими о явном неуважением к общественной морали, т.е. к обществу.

 Таким образом, из материалов уголовного дела в действиях потерпевших усматриваются явные признаки преступлений, предусмотренных ч.2 ст.185УК Украины и ч.2 ст.296УК Украины.

 Квалификация (оценка) действий моих подзащитных без оценки (квалификации) действий потерпевших – это есть необъективное, неполное и одностороннее исследование обстоятельств дела, что является прямым нарушением ст.22, а также п.2 ст. 64УПК Украины и влечет незаконность и необоснованность обвинения.

 Из обвинения следует, что действия потерпевших совершенно законны, никак ненаказуемы и никакой реакции на то, что они сделали, не должно и не могло быть.

Именно отсутствие оценки действий потерпевших, а точнее молчаливое признание их законными, и приводит к неправильной квалификации действий моих подзащитных.

 Обвинением не дается оценка действиям моих подзащитных с точки зрения того, были ли у них реальные и законные основания полагать, что права Кравцовой нарушены и требуют какой-то защиты?  Именно ответ на этот вопрос является одним из определяющих критериев при оценке степени опасности личностей моих подзащитных и степени общественной опасности содеянного ими, т.е. квалификации их действий в зависимости от их мотивов, характера, направленности, обоснованности и достаточности.

 Обвинение моих подзащитных без учета действий потерпевших, приводит к игнорированию, т.е. непризнанию конституционного права каждого человека на свою защиту и защиту других людей от противоправных посягательств (ст.27, 55 Конституции).

 Кроме того, в соответствии со ст.19ГК Украины каждое лицо «имеет право на самозащиту своего гражданского права и права иного лица от нарушений и противоправных посягательств». В соответствии с ч.2 ст.19ГК Украины «способы самозащиты должны соответствовать содержанию права, которое нарушено, характеру действий, которыми оно нарушено, а также последствиям, которые повлекло это нарушение.

 Таким образом, без оценки действий моих подзащитных на предмет их соотносимости с принципами установленными ст.ст.27, 55 Конституции, ст.19ГК Украины, обвинение их в совершении преступлений и квалификация их действия является незаконным и необоснованным.

 Если имело место нарушение потерпевшими права Кравцовой, значит имело место и право моих подзащитных на ее защиту.

В таком случае, для признания обвинения законным и обоснованным, в нем должны быть ответы, как минимум, на следующие вопросы:

- противоречат ли избранные моими подзащитными способы противодействия потерпевшим закону и моральным принципам общества (абз.2 ч.1 ст.19ГК Украины),

- соответствуют ли они содержанию права Кравцовой, которое было нарушено потерпевшими, характеру действий потерпевших, которыми они нарушили право Кравцовой и последствиям, которые повлекли действия потерпевших в отношении Кравцовой (ч.2 ст.19ГК Украины).

 Отсутствие оценки действий потерпевших и мотива действий обвиняемых привело к тому, что по сути благородная, общепринятая, моральная, поощряемая обществом цель – защита женщины и вообще человека, превращена в низменную, античеловеческую и антиобщественную цель, а лица ставшие на защиту чести женщины, превращены в особо опасных преступников, несущих исключительную опасность обществу, за которую теоретически можно получить 12 лет лишения свободы (ч.2 ст.70УК Украины).

 Никто не оспаривает, что мои подзащитные, защищая честь человека, превысили свои права, нарушили закон, но не настолько, чтобы из дел частного обвинения (в данном случае самоуправства), которым характерна малозначительность, в смысле невысокой общественной опасности, а также направленность на конкретное лицо в связи с его поведением, превратить содеянное моими подзащитными в тяжкие преступления.

Все действия моих подзащитных, как квалифицированные, как грабеж, так и квалифицированные, как хулиганство, а также остальные их действия охвачены единым мотивом – защита Кравцовой, и единым умыслом – наказание потерпевших, что свидетельствует об отсутствии в их действиях хулиганства и грабежа и наличии самоуправства.

 

                                                                                       Защитник Д.Тодоров

ВЕРНУТЬСЯ В КАТЕГОРИЮ: Хулиганство и грабеж (2006 год)
Использование материалов сайта разрешается только при наличии гиперссылки на www.todorov.od.ua
Юридические услуги. Одесса. Адвокат Дмитрий Тодоров Мы в Google+ © 2007 - 2016


Хостинг от uWeb